На следующий день разговор, начатый комитетчиком, продолжился в кабинете Бобкова.

 

-    Присаживайтесь, Сергей Евгеньевич, - официальным тоном предложил Константин Васильевич. – Давайте без обиняков обсудим ситуацию. Человек Вы грамотный и должны понимать, что волновать шовинистически настроенную массу народа небезопасно. Политику партии Вы всегда понимали правильно, а значит, поймёте правильно и меня. Никто против истории идти не собирается, но есть моменты, потакать которым мы по своим политическим убеждениям не имеем права. Хотят художники или другие общественные организации принять участие в этом мероприятии, пожалуйста. Но к Вам у нас просьба не способствовать рекламной кампании, не поднимать лишнего шума. Не знаю, насколько активно задействованы в этом деле «Память» или «Мемориал», но что без их участия не обойдётся, уверен на все сто. Помогите нам, пожалуйста. Ведь в этом городе нам работать. Да, и не подводите партком ЗОМЗа с этими пригласительными…

 Сергей, разглядывая свои недавно отремонтированные ботинки с липучками,  подаренные ему ещё в армии курсантами, с тоской вспомнил победный праздник в Вюнсдорфе. Сейчас он чувствовал некий переход в другое измерение, и ему стало грустно. Грустно и противно, как будто он что-то украл, и его берут на поруки, предлагая возможность исправиться. Одно согревало – пригласительные почти все распространены. Он сердцем понимал, что с антисоветчиной и экстремизмом здесь явно перегибают, поэтому даже то, что теперь не надо было разрываться на два мероприятия, его не успокаивало. А сам День города казался чем-то обделённым. Хотя, конечно, праздник состоялся бы при любой погоде!

 

Праздник состоял из четырёх частей:

 

1.    Исторический пролог «На горе Маковец» и торжественное открытие на Блинной горе.
2.    «Город мастеров» и праздничный концерт на Красногорской площади.
3.    «Мир детских увлечений» в Парке культуры и отдыха.
4.    Молодёжная программа «Загорская красавица».
5.    Рок-концерт на площади перед зданием исполкома.

 

Как говорится: на любой вкус и цвет.

 

Праздник начали у стадиона «Луч» барабанщицы ансамбля «Россиянка» под руководством Михаила Григорьевича Григорьева из ПТУ №88. Их яркая и громкая масса, как магнит, увлекала зрителей за собой. Одновременно с разных точек города к Блинной горе стекались фольклорные, хоровые и другие коллективы художественной самодеятельности города и района.  Через «колокольчики» горожан постоянно поздравляли с праздником и оглашали его программу.

Склоны Блинной горы были организованы под смотровые трибуны, напоминающие амфитеатр. Низину «Блинки» – уже привычное место для театрализованных действ – задекорировали под поле боя: воткнули пики, разожгли костры, рядом с разбросанными копнами сена соорудили две разорённые хатенки. Рассказ о происшедшем вёл старик-гусляр - Сергей Ермаков.

Далее много было использовано из театрализованного представления, не состоявшегося в «Радонеже», а также включены новые исторические эпизоды: нападение польско-литовских захватчиков, подвиг Шилова и Слоты, приезд московского канцлера с Указом Екатерины об образовании Сергиева Посада.

Начало XVII-ого века. Кровавое «смутное время», годы жестокой интервенции Речи Посполитой. С целью изолировать Москву от северных областей отряды опытных воевод Сапеги и Лисовского захватили и разграбили города: Переславль-Залесский, Ростов, Ярославль, Углич, Владимир, Суздаль и другие. И только один Троицкий монастырь оставался непокорённым. «Обитель сия долговременную выдержала осаду и тем северные страны, а через них и самую Столицу и всю Россию предохранила».

 

Здесь возник вопрос, как обыграть внезапное появление врага  в низине Блинной горы, где мирные горожане, вынужденные взяться за оружие, готовили оборонительные укрепления. Из рядов зрителей, окружавших плотным кольцом сценическую площадку, появляться неэтично. Да и фокус не удался бы. Но трюковое решение всё же нашлось, и довольно оригинальное, а главное, зрелищное. Посередине площадки были подготовлены для установки, но распластаны по земле пять палаток, в каждой из которых, также прижавшись к земле, размещалось по четыре поляка. Палатки замаскировали тонким слоем дерна, травой и хаотично разбросанными охапками сена. Основной зритель, находившийся выше уровня лежащих в палатках артистов, никак не мог различить их на неровной поверхности земли. По всему невысокому берегу реки Кончуры аналогичным образом были «заряжены» ещё двадцать «захватчиков». По определённому сигналу бойцы в палатках шестами мгновенно установили их во всей красе и разом выскочили сами. Таким образом на глазах у изумлённой публики в течение буквально пяти секунд чаша Блинной горы заполнилась воинами и превратилась в лагерь польско-литовских интервентов.

 

Возник, правда, в этом трюке один душещипательный момент, когда Дмитрий Донской прискакал со своим конным сопровождением за благословением к преподобному Сергию Радонежскому. Прискакать-то они прискакали, да поди разберись, кто где под палатками лежит. Только надрывные вопли слышались «из-под земли», с одной стороны – Андрюньки Назарова, с другой – Аркаши Кизимы с Олегом Земсковым: «Не скачите сюда, не скачите, здесь люди, здесь мы лежим!» Хорошо, лошади – умнейшие животные, ни к чему им лишние жертвы, поэтому аккуратно потопталось войско, да и отправилось,  благословлённое  на ратный подвиг.

 

Далее следовал эпизод подвига защитников Троице-Сергиевской обители. Узнав о подкопе под угловую Пятницкую башню, защитники со стороны монастыря организовали дерзкую вылазку, во время которой клементьевские крестьяне Никон Шилов и Пётр Слота ценою своей жизни взорвали подкоп.

 

Эта сцена решилась обыгрыванием двух сторон моста через реку Кончуру. А когда после взрыва бочки с «порохом» всё вокруг заволокло дымом, действующие лица смогли  переместиться и незаметно покинуть сценическую площадку. Сам же мост был перекрыт деревянными щитами, имитирующими монастырскую стену, не пропустившую поляков в монастырь.